- Они решили, - сказал второй. - Очень много факторов...

- Конечно. - Они взглянули на Бориса и отошли от изгороди. Он не слышал окончания их разговора.

Руги спокойно убрали карту и сошли с тропы.

Борис подошел к изгороди и понюхал доски. Он учуял тошнотворный, мерзкий запах Ругов, и волосы на его загривке встали дыбом.

Вечером, когда Альф пришел домой, пес, все еще охраняя тропинку, стоял у калитки. Альф открыл калитку и вошел во двор.

- Как поживаешь? - спросил он, похлопав пса по боку. - Все еще волнуешься? Что-то ты слишком часто стал нервничать. Раньше такого с тобой не случалось.

Борис взвизгнул, напряженно глядя в лицо человеку.

- Ты хороший пес, - продолжал Альф. - И большой, слишком большой для собаки. Ты не помнишь, когда-то давно ты был маленьким щеночком.

Борис потерся боком о ногу хозяина.

- Хороший пес, - пробормотал Альф. - Хотел бы я знать, что у тебя на уме.

Он вошел в дом. Миссис Кардосси накрывала стол к ужину. Альф вошел в комнату, снял пальто и шляпу, поставил свою коробку для ленча на стол и вернулся в кухню.

- Что случилось? - спросила миссис Кардосси.

- Этот пес должен прекратить лаять по утрам. Соседи снова пожалуются в полицию.

- Надеюсь, нам не придется отдавать его твоему брату, - сказала миссис Кардосси, скрестив на груди руки. - Но он и в самом деле ведет себя странно, особенно по пятницам, когда приходят мусорщики.

- Может, он успокоится, - ответил Альф, раскуривая трубку. - Он таким раньше не был, может, он придет в себя.

- Посмотрим, - ответила миссис Кардосси.

Солнце вставало, холодное и зловещее. Влага висела в воздухе у деревьев и в низинах.

Было утро пятницы.

Черный пес лежал под крыльцом, прислушиваясь и широко открыв глаза. Его шкура была жесткой от холода, и его дыхание, вырываясь из ноздрей, превращалось в пар на холодном воздухе. Вдруг он вскинул голову и вскочил.